…Разминаем тело до состояние жидкой сметаны. Добавляем в список воспроизведения небольшую мысль и воспроизводим её до белого шума. Далее смешиваем тело с шумом, перематываем на кассетном магнитофоне, надуваем и даём настояться в богом забытом месте. Помните: настаивать в себе не рекомендуется! Если спустя час данная субстанция просит стул – значит она уже настоялась и можно готовить формочки для запекания. Использование запёкшейся крови может дать интересный результат, главное не переборщить и не увлекаться. Теперь…

— Художник? Худо-о-о-ожник!
— а? Муз? С кем ты там шепчешься?
— с тобой.
— о чём это, интересно?
— да ни о чём… я тебя звал просто.
— куда звал? Ночь на дворе! Спи давай!
— да никуда не звал! Ты во сне чушь какую-то несёшь, вот я и подумал…
— в каком сне?! Я не сплю…
— так ты это осознано бормочешь что ли?!
— а я что, разговаривал во сне?!
— так ты же не спал?!
— ну и не спал и чего? Может я не спал, а просто во сне разговаривал?
— ты опять чушь какую-то несёшь… я уж не знаю, во сне или на яву, но явную чушь!
— да ничего я никуда не несу, успокойся уже! Спи давай!
— ну… ну ладно. Спокойной ночи
— да хотелось бы! Вечно ты Муз, наговоришь всякой белиберды, а потом «спокойной ночи»!!!
— ЧТО?!!!
— так, всё! Спи! А то сей час опять начнётся…
— слушай, Художник…
— что, блядь?! Что ещё?!
— а чего это ты там за рецепт бубнил-то?
— да не обращай внимания, чушь несу какую-то во сне
— так… так я тебе сражу сказал же, что ты чушь какую-то во сне несёшь, а ты отрицал?!
— да ну и что? Что тут такова-то? Ну вначале отрицал, потом подтвердил… и что? А то, что я то не соглашаюсь, то соглашаюсь – это не чушь что ли? Может я до сих пор тебе чушь несу, а ты и уши развесил, а?
— ээээм… спокойной ночи, Художник!
— вот, вот! Вот все вы такие. А может это не чушь, может это что-то гениальное, а ты…
— слушай, Художник!!! Ну чего тебе от меня надо-то, а?! ну что ты ко мне привязался-то?
— да ничего… пойдём водку пить?
— водку? Хм…

— Муз! Му-у-у-у-у-уз! Ты где пропал-то?! Му-у-у-у-у-уз! А, вона ты где… дрыхнишь?!
— ну а чего? Я тут вроде как пользы давно не приношу, полы вымыты, а на чердаке прохладненько. Я и…
— да ладно, не оправдывайся. Я тебя чего искал-то? Ты возьми там, в углу на полке верёвку и спускайся вниз, на задний двор, хорошо?
— как скажешь… а канистра тебе зачем?
— там и узнаешь, давай, я тебя жду внизу…

— о как! Это ты чего, Художник тут намутил странного? Ищешь себя и всё такое, да? Что это за инсталляция из кучи картин со столбом и табуреткой-то? Это ты меня похвастать звал? Чего-то не впечатлило ни разу… ну прям абсолютно. Нет, я не специалист, мож как раз верёвка и канистра…
— много разговариваешь, Муз. Ты вот что, ты иди сей час и становись ровно на табурет, спиной к столбу прижмись, а я тебе руки свяжу
— как скажешь, ты у нас Художник…
— во-во, именно что!

( Читать дальше )

— ты где был, Муз?
— да я тут… понимаешь…
— спал?
— ну… да
— а я, главное, и смотрю, что творческий кризис, а это моё вдохновение спит!
— ну а ты, ты чем занимался тут без меня?
— да чем без тебя займёшься особо? Вот, понимаешь ли, в кладовке рылся, старые свои картины перебирал
— аааа… ну-ка погоди, погоди, погоди! Дай-ка на эту вот посмотреть…

Все звуки розданы убогим и скупцам
Их семинотные творенья мрут как огонь желаний
Ногой придавленный на горле чей то вскрик
Дожди уходят навсегда без грусти расставаний

И чистый шепот, тихий ропот
Бьющихся сердец
Она танцует и за ней
Опять следит Творец…

В туманных утренних часах колышутся мечты
Немые грёзы, как камыш, склонятся над водою
По незаконченному сну намазана печаль
Бог никогда не жил в тебе, он был над головою

И лёгких капель тёплый свет
Струится по лицу
Она любила лишь Его
Но отдалась жрецу….

— Слушай, Муз…
— м?
— чего ты меня совсем не вдохновляешь-то?
— а как?
— ну не знаю… это же твоя работа. Расскажи чего-нибудь… чего-нибудь эдакое, а я картину напишу потом, а?
— ну… ну слушай. Как-то раз, когда я ещё был сусликом и жил в лесу…
— ты был сусликом?
— слушай, если будешь перебивать, я не буду рассказывать!
— всё, всё молчу!
— Так вот. Жил я сусликом в лесу значит. И вот однажды…
— так прям и однажды?
— слушай…
— всё, всё! Слушаю! Просто забавно – не могу представить тебя сусликом.
— не в том суть.
— а в чём?
— а в том, что встретил однажды я в лесу овец и крысу…
— очень интересно!
— заткнись! Бредут овцы и крыса по лесу и тут я им навстречу.
Здравствуйте, — говорю, — овцы и крыса! Зачем в лес пожаловали? Чего на лугах не пасётесь?
А они мне: «во-первых мы не овцы и крыса, а просто овцы. А во-вторых мы всегда в лесу жили»
— да как же так, — говорю я им, — овцы в лесу не живут, потому что не их территория это, и с вами явно крыса! Я что, крысу от овцы не отличу что ли?
— выходит не отличишь, — отвечают, — выходит ты такой тупой суслик, раз у тебя такие странные мысли в голове водятся. Мы тебе ещё раз говорим – мы ВСЕ овцы и живём в лесу, понятно?
— ну пусть так, — не унимаюсь я, — пусть так… а как же с крысой-то быть?
— с какой крысой? Это не крыса! Это тоже овца!
— а чего выглядит так странно?
— ну это… болеет она и ещё не реализовалась как овца, понятно?
— вон оно как, — многозначительно говорю я, теребя лапками шёрстку, — а вы все были крысами, а потом саморли… саморелиза… самарилазвались, да?
— самореализовались, тупень. Нет, мы всегда были овцами, мы же овцы, а не крысы. А эта овца просто болела в детстве, вот мы за ней и ухаживаем, что бы она быстрее нормальной овцой стала, сечёшь, морда любопытная?
— ааа… а может всё таки крыса? Она-то что думает?
— ничего она не думает! Она же овца!
— ну да. Разве овцы думают? И как я забыл-то.

— а что потом было?
— ничего не было.
— а с чего ты рассказал эту на удивление не интересную историю тогда?
— ну это… понимаешь. У той крысы такие глаза были… ну она точно не овца, как её убеждали. Так вот я и подумал, может ты нарисуешь её глаза, а?
— глаза крысы, которой вдалбливают, что она овца?
— угу.
— хм… интересно, очень интересно. Я… я попробую.

— Чем занимаешься?
— болею…
— зачем?
— как это «зачем»? тогда уж «почему»
— хорошо, почему?
— ну… простыл, вот и болею.
— зачем?
— что зачем?
— простыл зачем?
— ну опять ты… не «зачем», а «почему»
— почему простыл?
— потому что холодно!
— зачем?
— что зачем? Холодно зачем?! Это уже не ко мне вопрос, а к… ну… ну ты понимаешь.
— и что мне теперь? Идти в церкву, ставить свечку и вопрошать зачем холодно?
— хехе… хорошая идея! А ты, кстати в бога-то веришь?
— зачем?
— не зачем, а…
— «почему»?
— хехе… даже и не знаю. Тут и так и так можно в принципе…
— а можно не верить в бога?
— можно.
— тогда я лучше не буду…
— почему?
— а зачем?

— здравствуйте! Я вижу вам нравится?
— о, да! Очень красиво… впечатляет! А вы автор?
— да, именно я. Хотите оценить другие картины?
— даже не знаю. Я не специалист…
— да вы посмотрите, просто посмотрите: вот и вот. Что скажете?
— оценить?
— мне было бы приятно.
— ну… тысяча тенге.
— что?!
— у меня нет больше, правда.
— да при чём тут… вы оцените колор, технику, мазок! Вы посмотрите сколько работы!
— а, вы в этом смысле… это да, впечатляет! Ещё бы! Порядка десяти человеко-часов, не менее четырёхсот грамм краски…но у меня правда только тысяча…
— вы издеваетесь надо мной, да? Скажите честно: издеваетесь?!
— нет, ну что вы… я правда, вижу, что молярные работы выполнены качественно и аккуратно, что…
— какие работы? Что вы несёте?! Я… я художник, а не моляр, понимаете?! Это картина! КАР-ТИ-НА! Что вы городите! Вы кто вообще?! Кто вас впустил в галерею?!
— я… тут было открыто. А потом вы предложили произвести оценочную стоимость…
— господи! Ну какую стоимость?! Шедевры бесценны! А вы «тысяча тенге»!!!
— у меня правда больше нет…честно.
— вы невозможный!
— почему? Я же существую, а значит…
— о, господи! Убирайтесь! Немедленно убирайтесь, слышите?! Я желаю, что бы вы убрались!
— как скажите, только не сердитесь… а где у вас тут тряпка или веник?
— веник?! ВЕНИК?!
— ну да… что бы убраться. Я так понял, что вы желаете мне заплатить за какую-нибудь работу, что бы я после оценил вашу картину исходя из большего количества денежных средств.
— Заплатил? Вам? За что?
— за уборку…вам же недостаточно одной тысячи…
— ВОООООООН!
— где? Это дверь. Входная. Вернее от сюда она выходная конечно, мы же выходим, а с той стороны она входная – это однозначно. Но почему-то называют её именно выходной… это как с выключателями знаете ли…
— выходная говорите?
— ну да… выходная.
— тогда выходите! Выходите немедленно!
— ну… тогда я пошёл?
— идите!
— а ещё…можно вопрос? Последний?
— чёрт с вами, спрашивайте!
— вы не подскажите как это в резюме правильно написать: оценщик картин или ценитель искусства?
— в чьём резюме?
— в моём. Я думаю, раз вы попросили меня оценить, значит я мог бы… ну… вы понимаете.
— так, давайте вашу тысячу и забирайте картину.
— отлично! Просто отлично! а пакетик есть? Или завернуть просто…
— я так понимаю, что вы в любом случае не уйдёте, да?
— да
— почему?
— я ваша муза…ну или муз… вдохновение, вот.
— что же… очень в моём духе. Пойдёмте…
— куда?
— я дам вам швабру…

— здравствуйте! Я …
— это не важно, проходите…
— мимо?
— почему мимо? Внутрь!
— простите…внутрь чего?
— а внутрь чего бы вам хотелось?
— я…я не знаю. А можно я пока…
— ну что же…пока, так пока.
— нет, вы не поняли!
— что простите?
— я бозон Хиггса, понимаете?
— понимаю, проходите…
— но…
— что опять?
— вы не поняли!
— я уже это понял!
— как? Вы поняли, что вы не понимаете?!
— ну конечно, конечно же!
— как странно…
— как странно?
— вот так вот странно…
— вот именно так?
— ну да…
— тогда проходите!
— внутрь?
— почему внутрь? Мимо, мимо проходите…
— ну я пошёл?
— конечно…