Город вяжет макраме, твоими маршрутами, узелками пересечениями. Мы для города просто ниточки, развлечение, переплетения. А мы идём ни о чём не догадываясь, по снегу или асфальту. Толи макраме, толи вышивка, воспоминания. Где-то уже вышито крестиком. Вычеркнуто. Где-то пока только контуром. Вычерчено. Рвётся нить. Потерянные в городе. Не найтись. Не хочется. Не сейчас. Незнакомые улицы, запутанными петельками, в сотый раз. Я здесь был когда-то давно. Немое кино. Чёрно белое «давным-давно». Не мной связанный узор. Любуюсь, как вор на чужое солнце, которое у всех одно. Просто у некоторых его больше, а у кого-то поближе дно. У кого-то небо, у кого-то деньги, у кого-то счастье, что лучше? Выбирай. Сможешь забрать всё и не поломаться? Не перельёшь через край? Будем стараться. Забирай рай. Хапнешь много сорвёшь душу. Передозировка и всем привет. Жадный был, теперь его нет. А меня так и сейчас нет. Но придётся возвращаться. На знакомый маршрут. Там нас ждут. Необходимость соответствовать ожиданиям. Жалко… А нужно ли? Будем наполнять действительность своим присутствием, и надеяться, что действительность не получит отравления. Будем надеяться, что наше присутствие не вызовет у действительности нагноения. Мы станем умными и сильными, мы станем ловкими и быстрыми, вплетёмся в кружева нервами, вплетёмся в кружева мыслями. С миром переплелись, перекрутились, склеились. Гордиев узел реальностей. Где взять меч? От слишком нормального мира крыша даёт течь. Но иногда рвётся нить… И мы убегаем в сторону чужими улицами, в чужое небо. Туда где бога нет и нет того, который за плечом слева. Где только ты и твоё совершенно сумасшедшее солнце, и совершенно ненормальное небо. Где можно искать себя до потери пульса. Находить и терять снова на пустых улицах, незнакомых районов. Натыкаясь на нелюбимых себеподобных. Потерянных в сейчас. Но придётся возвращаться, вплетаться в кружево, очередной раз. Девушка, а какой автобус идёт в центр? В какой центр? В центр вселеннй как минимум. ...

Воздух который скрипит. Цепляется в лицо, кусает глаза. Лица спрятанные в воротники. Обморожение как, реальная угроза. Кто там говорил о глобальном потеплении? В 40 мороза в это верится с трудом. На автобусных остановках натуральный дурдом. Люди разучились быть в неподвижности, они танцуют непонятные танцы, в ритме приблизительно вальса. А может это чечётка, видоизменившаяся до шаманских плясок? Образ нечёток. Бубнами красные рожи. Сквозь непрозрачные окна не видно тоску во взглядах тех, чей автобус придёт позже. Праздники заканчиваются, Дальше нырок до лета, со всплытием в март. А пока окна покрытые белым бодиартом, и термометр — сволочь и злобный гад. Гад это значит змей. Змей, распугавший по норам холодным дыханием, и злых, и добрых людей. Холод рождающий тишину. Вязну в белой пустоте. Снежная слепота в голове, переизбытком празднично белого. Неясность светлых образов. Новая религия. Культ пледов и шерстяных носков. Алтари батарей. Лучшие мысли приносим в жертву тёплым ваннам. Оттаивая в любовь. Мир внезапно сузившийся до размеров квартиры, сжимается ещё больше. Жизнь упакована в монитор, мир упакованный в пост, в несколько строк, в вэб страницу, ужатый под кат. Консервы ощущений. Коллапс. Бесконечная масса сжатая в точку. Сейчас рванёт и Хиросима покажется цветочками. Критическая масса ощущений, которыми хочется поделиться. Делимся клетками. Расползаясь дублями. Персонажами понедельников. Тех, которые начинаются в субботу. Это значит, что всё равно придётся ползти на работу. Уменьшая критическую массу в сети. На радость провайдерам буду с рожей бубном на остановках плясать, мать ети. Расходуя тепло отогревать воздух. Значит приближать лето. Мучительно медленно, до заката. И снова к алтарю батареи. Пальцы, как жертва клавиатуре. Она наверное тоже ищет тепло. Иней букв на чёрной клавиатуре.холодно блин… ...

А вокруг одни апостолы, слово за слово хуем по столу, с ощущением собственной правоты, с жизнью не то, что бы на ты, а в повелительном обращении. Я в восхищении. Что б я так жил. Не рвал бы жил. Почему Карнеги самоустранился? Что не допонял этот мужик? А ведь вроде был счастлив и что не маловажно жив. Ну или по крайней мере про это говорил. Не хватило сил? Население планеты в поисках счастья, любви, внешнего благополучия. Не глядя под ноги. Незачем. Скучно. Сложней набирать разгон для рывка. В облака. Трасирующими пулями царапаем горизонт. Беспорядочная стрельба. Крики Ура. При такой кучности стрельбы мишени давно в дырах. Можно и точно в мишень, но мимо. Сквозь счастье. Не задерживаясь. И даже не заметив. Сославшись дождь, плохую видимость, слёзы в глазах, ветер…. В поисках цели для следующего прыжка. Урывками. Короткими очередями по небесам. Выбери цель сам. Мы каждый на миг патрон, боеприпас, мина-ловушка. Вон та атомная бомба просто душка…. Только бы не осечка. Иначе рядом с ящиком для патронов, в крупу свечка. И уже не надо орать Ура, Аванти, Банзай. Кончились патроны, просто отползай. В окоп, на дно. Туда где в принципе уютно, и в общем-то тепло. И не слышно советов про следующюю мишень. В которую тысячу раз попали. Которой наверное уже нет вовсе. Только её тень. Но все ведь помнят, что она там была. Лететь надо туда. Там много вкусного…, там нарисованы кружки для облегчения полёта…. Как в «ворде» нарисовать смайл *рвота*? Отсидеться в окопе до скуки, до адреналинового голодания и снова прыжком в горизонт. В поисках своей мишени, до последнего патрона. Отступать некуда. Там тоже самое....

…Безболезненно. По петле из дорог. Неизвестно какой раз маршрут, Дом-труд. И едут в автобусах ангелы с лицами усталыми, с крыльями спрятанными под куртками, в тени. Прячутся среди таких же как они. С лицами небритыми, спинами сутулыми, тихими улыбками греющие спины проходящих мимо. Незаметные, не всегда светлые, с глазами уставшими за тёмными очками. Те которые рядом с нами. Те которые по пути. Опять попутчики мать ети. А они наверное устают не меньше нашего. Тоже пашут. И тихонько придерживают этот мир. Что бы не упал. Что бы я спал. Что бы ты спал. И кто их разберёт, кто тут ангел, а кто урод? Кто тут в наказание, а кто в награду. Кому ещё немного дыхания. А кому немного ада. Хотя ад у каждого свой. Заботливо отстроенный. Из действий скроенный. Отражающийся в утренних кошмарах. В пепельнице переполненной окурками, во взгляде на часы в три часа утра, глаза с синяках, в похмелье до тряски в руках, в аборте на поздних сроках, в дырявых венах, в обосанных стенах, в семейных ссорах, в засранных газонах. И рай который там же, в соседнем измерении. Который в хороших сигаретах, в разбросанных игрушках, в мягких подушках, в сексе когда захочется, в пиве которое не кончится, в гавкающих во дворе собаках, в компьютерных драках, в том, что рядом втыкают в телек, в том, что на работе дадут денег. В кошках дерущих обои. Бывает и такой рай. В котором совсем не всё в изобилии. Но это от собственной нестабильности, дебильности. Кувыркает из рая в ад, по сто раз в день. Вокруг то ангелы, то тени. С одними и теми же лицами. Часто усталыми. Те которые держат этот мир. Что бы мир не смог разбиться. Что бы он не упал. Чтобы я спал. Что бы ты спал…...

Антиподом Алисы в стране чудес. В нечудесный будней край, бурелом, лес. Противоположность рая. В переполненные автобусы упакованный. Пожизненный цик с гвоздями. Кин-дза-дза. Навсегда. Реальная кроличья нора. В мыслях дыра. Я превращаюсь в ячейку общества. Законопочтипослушен. Соблюдать правила уличного движения, выполнять начальственные распоряжения, улыбаться телефонной трубке, не нарушать технику безопасности, исполнять инструкции, следовать полученной программе. Ну я же говорю полная противоположность рая. Чередование зарплаты и неприятностей. Пытаться ничего не делать. Безуспешно. Потешно смотреть на часы в надежде что мозг снова включится к концу дня. Хотя какая здесь может быть гарантия? Погружение в день. Всплытие в закат. День как убийца времени. День это маленький карманный ад. Вечер приближением иного. Кто говорил что в раю светло? Может, как раз света, там и немного. В небе наверное вечное «после работы», темно и не нужно ничего делать. Получается снова какая-то гадость. Наверное я двинусь, не делая ничего. Можно сойти с ума в раю? Вооот, это я уже гоню. Съехавшая крыша, всё равно лучше чем скука. Мир пожалуйста сойди с ума. Возьми меня с собой? В рай для сумасшедших. Впаяны в мир. Мир трещит по нашим сварочным швам. Скрипит но держится. Мы напрягаемся, сдерживаясь. За руки, душами, абордажными крючьями сцеплены. Разные. Небо бесится. Звеньями цепи жизнь крутится. Приближая закат. Зубчаткой лучей вытянет ночь. Сказки и сны. Спящая дочь, и не спящие в сети. Я не пытаюсь никуда уйти. Сварочным швом прилепил себя к монитору. Пускай на время. Которое и трачу. На удачу. От сна на сдачу секунды. Морфею на чай. Или лучше на кофе? При его весёлой ночной работе. Ассенизация сном. Всё в лом. Никуда не идти. Висну в сети. Город спрятанный в снегопад за окном спит. Сеть это города сон....

Из кошмарных снов клеил радугу. Загодя. Дорогой. Сквозь однообразия заразу. Через две ступеньки прыжками сразу. Через уложенные под ноги силуэты. Сквозь чужие сюжеты. Назло приметам, с чёрными кошками на брудершафт. Дороги, с перепугу, меняли ландшафт. Убегали в стороны пытаясь сохранить направление. Навстречу тебе. Минуя мобильный. По магнитным линиям. Притяжение. До момента сближения. Что бы склеиться, слипнуться. Не разорвать. Держи меня за руку. Счастье пахнет никотином на кухне, кошками в коридоре, твоими волосами. Оно звучит иногда матами, иногда хохотом, телефонными звонками. Иногда валится с грохотом, иногда просто тихо сопит, на кровати рядом. Оно, даже, может прятаться в пустом холодильнике (этот такое голодное счастье). Хотя удобней, наверное, в полном. Счастьем весь этот мир заполнен. Соприкосновение. Сквозь циферблат рабочей недели. Солнце рисует пальцами в облаках. Наверное оно порезалось об лёд. Жалея тех кто не смог сегодня вернуться. Пальцы закатом кровят. Нет возможности оглянуться, и сделать то что не успел. Следующий день взят на прицел. С поправкой на ветер. Отмечен крестиком в календаре. Дни короткого солнца. Я что-то хотел сказать тебе, но опять не успел. Я попробую повториться во сне. Среди кошмаров о недорисованной радуге иду к тебе. Притяжение. Линии счастья....

Как использованный фейерверк, воткнутый в снег. Расход тепла закончен. Возращение откуда-то из мира вечного карнавала, в хижину дяди Тома. Было красиво, праздником месило, кулинарными изысками, алкогольными выплесками, пьяными лицами, телефонными звонками. Снегом в лицо. В небе, кто-то дёрнул кольцо, и мир превратился в огромный фейерверк. Детский смех, взрослый хохот, Абсолютный тарарам. Шампанское по стенам, (нахрена его так газировать?) Темнота исчезла во вспышке. Солнечные зайчики будут плавать в глазах ещё целый год. Тише. Да нафига же тише? А потом день полный гостей, водки, тостов. Опять хохот детей. Кошки которые уже не могут жрать колбасу. И наконец пьяные организмы начинают сдавать. Залегают в окопы постелей. Включают телек и абсолютно не важно, что там идёт. Замечательно встреченный Новый год наглухо отключает мозг, и переводит организм в режим перезагрузки. В голове пусто, в голове начисто отформатированный чистый диск. Выжатая губка. Чистый лист. Можно начинать строить планы. Не хуже Наполеона, Кстати он ещё остался в холодильнике. Одетый, почему-то в шубу от селёдки. Рядом с недопитой бутылкой водки. Точнее с тремя…, Вот б~я, кто-то ведь решится это допить. И снова телек. Золушки, Джентльмены удачи, вампиры, Задорнов и Мартирасян. Хуже был только Петросян. Одинаково не смешно. Унылое гавно. В полукоме подключение мозга в сеть. Нафик куда-то торопиться, если можно в сети висеть? Есть возможность стучать шариками бильярда по виртуальному столу. Постепенно закапываясь в фантики от конфет. Идти ко дну… дня. Передозировка праздником не вызывает ломки. Она вызывает лень. Мысли превращаются в обломки. Время превращается в оливье. Целый день дивана, и неторопливого телевизионного бреда. Головой еду. Плавно меняющиеся кадры. Какая часть мозга работает как виртуальная печень? Очистка мыслей. Немного нирваны, на неудобном диване....

Неадекватен. Занятен. Отражение, как диагноз. Выживание в любых условиях. Сны как патология. Отсутствие логики. А что ты собственно хотел от сна? Логической цепочки? Во сне весна, дошедшая до точки. Пускаю в потолок дымные колечки. Наверное это от тоски, так ломит виски. А может от недосыпа. Кто ты? Где ты? Заблудился в ощущениях, плыву по течению горящей внутри реки. Меня доканали телефонные звонки. Вставьте мне в череп кнопку резет или офф. Время истрачено. Будильника звонок. Снова ничего не успел. Засел в окопе, или в колее засел? На самом деле просто остановка. После фальстарта. Что-то наверное поставлено на карту. Ставки сделаны ставок больше нет. Шарик летит по кругу. Земной шарик. Остановите землю на зелёном. Зеро. Ставки уходят в пользу казино. Увеличивая призовой фонд. А потом бинго. Счастье дождём, возьмите зонт. Призовое общение. Право на одиночество — несбыточное желание. Отключить телефон, телевизор, мозг и интернет. Я делаю вид, что меня нет. Тушу в пепельнице мысли вместе с окурками. Пепел, искры, и кофеин. Взрывоопасное сочетание. Вызовите сапёров разминировать душу. Слишком много растяжек. Здесь не пройти разуму. Разорвёт в клочья, на части разрушит. Пьяные пятницы и не менее пьяные субботы. Это зима. Надоело до рвоты. Раскрасить блевотиной белое за окном. Наливай, что бы про это забыть. Можно не пить, но нет смысла не пить. Липкий белый мир. У меня на белое аллергия. Я запутался в сахарной вате чужих стихов и мыслей. А мои, от сладкого, бродят и киснут. Получается бурда. Просто беда. Отвлечься. Заняться математикой, мать её. Количество пролетающих в форточку снежинок умножить на бесполезно истраченные минуты. Получить приблизительную цену собственной глупости. Выводы не заменят выходы. В крайнем случае можно выйти из себя. Или в себя уйти. Мне сегодня с собой не по пути. Меня нет. Я спрятался. Словно в детстве. Я иду искать. Кто не спрятался я не виноват. ...

«Вы не в церкви, вас не обманут…» До последнего многоточия проверенные счета. «Оплачено» и уже ничего не вернуть назад. «Оплачено» и чеки листков календарных отправлены в мусорное ведро. На три жизни вперёд, на четыре на пять не важно. Чеки за место под солнцем, билеты в чужое кино. В котором играли роли, часто второго плана. Кушать подано. Возьмите пожалуйста плащ. После премьеры в сопли. А за главные роли кого-то пытались вытащить, а кого-то поглубже вкопать. «Оплачено» за тех с кого нечего взять. И вмерзает ночь в глазницы в зеркале. Не глазницы бойницы, в которых не мысли не строчки. Словно где-то внутри прикован на цепь пулемётчик. Которому, дали приказ, не отступать. Не жалей патронов, расстреливая время, пленных не брать. До последнего патрона. Последний для себя. В надежде на вечность. Плевать. Пора всплывать. Что дальше. Жизнь умеет кипеть в венах, до пузырьков, до выброса пара. Нам наверное осталось мало. Не избежать кессонной болезни. Как говорят водолазы: «Всплывёшь кричи». Что бы не лопнуло сердце, не затуманило разум, и не сойти с ума. Не молчи. Хотя наверное мы уже заебали даже собственное отражение воплями с самоопровержением, самоуспокоением, и жалобами на жизнь. Отражение сначала говорило: держись. Потом говорило: вот блять! А потом ему стало скучно, и стало на всё насрать. Оборотнем по жизни ударяясь о землю, спотыкаясь о чувства. Кресты в крови идолами. Вера, как высокое искусство, ничего не замечать. На этом тоже можно торчать. Не хуже чем на героине. Почитывая «Молот ведьм» на досуге, слёзно всех прощать. Особенно тех, кто купил их прощение через аутодафе. Охота за ценностями — иллюзия совершенства. То что вчера было ценным, сегодня всего лишь пыль. Только сегодня быль. Вчера это сказка, а завтра фантастика. Вчера крылья, ракетный ранец завтра, а сегодня ползи. Мордой в пыли. Подпихивая головой ботинки ползущих впереди. В надежде на помощь сзади. А где то сверху, секунд перекрёстный огонь. Долбанный пулемётчик…. Кто там нам что пророчил, если ты многого хочешь многое надо отдать. «Оплачено». ...

На пальцах мел. Крестики нолики. Непрерывным выбором рай для сумасшедших. Бесконечность неопределённости. Партия на износ. Графика чёрно-белого мира. Хорошо или плохо. Крестик или кружок. В поисках лучшего из вариантов. Учитывая нюансы. Я играю в догонялки с мыслями. Маюсь, не получается догнать. На пальцах мел. Чужими знаниями вцепляясь в реальность. От проблемы к проблеме. Свободное соло. Отсутствие страховки. Мы можем быть дьявольски ловкими. Пробираясь к цели. Мы уцелели и уцелеем. На пальцах мел… Словно у школьной доски, полный тоски, пытаешься расставить правильные запятые. Те что меняют смысл на противоположный. Когда ты понимаешь это, это не сложно. Сложно только одно. Как бы это понять. Имея возможность изменить сможешь ли ты повторить? И будешь ли ты повторять? Я до последней секунды. Может у меня с воображением скудно, но я ничего не хочу менять. Хавали знаем, хотелось, как лучше получилось, как всегда. На пальцах мел… Словно в казаки разбойники, по определённому кем-то маршруту. Такая игра, какие тут шутки? Ты убегаешь я догоняю. Знаки читаю. Бег по кругу, детское счастье. Часто меняясь ролями. Я не буду ставить на лидера, в этой игре его нет. На пальцах мел… И события, шарами. В угол от двух бортов. Неожиданно получилось. Красивый удар. Кием сопернику в голову. Искры из чужих глаз. Кто сказал, что играли по правилам? Ну что давай ещё раз? Разбивай пирамидку. На пальцах мел… И слово «хуй» на заборе от жажды самовыразиться. Когда больше ничего не получается. Когда хоть как-нибудь. Но что бы заметили. Слышите меня? Слышим заткнись урод, помолчи немного. Смотри солнце встаёт. А не то, что на заборе написано. На пальцах мел… И тельце обведено на асфальте. Он сказал что с него хватит. И улетел. А точнее пытался. Получилось вниз, а сказали — сорвался. Но он действительно недолго летел. Сквозь собственную глупость, к чему-то другому, но наверное не успел. На пальцах мел… И граффити на стене, целый мир. Твой рисунок похож на паранойю. Цветные полосы пересекают чужие жизни. Росчерками счастья, с улыбкой Будды, закрыв глаза, не проходи мимо. На сером бетоне танцуют мимы. Играя любовь. На пальцах мел… а на черной доске кто-то решает уравнение с семью миллиардами неизвестных. Наверное он упрощает эти формулы. Белые перечёркивания. Мел снегом падает вниз. Не тает, кому-то серебрит виски. Кого-то звёздами тянет вверх кого-то пеплом вниз. На пальцах мел. ...