Я провинциальная актриса. Где я только ни служила! Только в городе Вездесранске не служила!.. Четвёртый раз смотрю этот фильм и должна вам сказать, что сегодня актёры играли как никогда. Раневская стояла в своей грим-уборной совершенно голая. И курила. Вдруг к ней без стука вошел директор-распорядитель театра имени Моссовета Валентин Школьников. И ошарашено замер. Фаина Георгиевна спокойно спросила: — Вас не шокирует, что я курю? (Когда её окружила толпа детей с радостными возгласами: «Муля! Муля!») Пионеры, идите в жопу. (Когда пионеры-тимуровцы пришли к ней домой, помогать, как престарелой) ПиОнЭры, возьмитесь за руки и идите в жопу! Раневская как-то рассказывала, что согласно результатам исследования, проведенного среди двух тысяч современных женщин, выяснилось, что двадцать процентов, то есть каждая пятая, не носит трусы. — Помилуйте, Фаина Георгиевна, да где же это могли у нас напечатать? — Нигде. Данные получены мною лично от продавца в обувном магазине. Знаете, когда я увидела этого лысого на броневике, то поняла: нас ждут большие неприятности. (О Ленине) Я как старая пальма на вокзале — никому не нужна, а выбросить жалко. Я себя чувствую, но плохо. Деньги съедены, а позор остался. (О своих работах в кино) Есть люди, в которых живёт Бог; есть люди, в которых живёт Дьявол; а есть люди, в которых живут только глисты. Ненавижу, когда блядь строит из себя невинность! Я говорила долго и неубедительно, как будто о дружбе народов. Красивые люди тоже срут. Такая задница называется «жопа-игрунья». Получаю письма: «Помогите стать актером». Отвечаю: «Бог поможет!» С такой жопой надо сидеть дома! Он умрет от расширения фантазии. Обсуждая только что умершую подругу-актрису: «Хотелось бы мне иметь её ноги — у неё были прелестные ноги! Жалко — теперь пропадут». На вопрос: «Вы заболели, Фаина Георгиевна?» — она обычно отвечала: «Нет, я просто так выгляжу». Актеры обсуждают на собрании труппы товарища, который обвиняется в гомосексуализме: «Это растление молодежи, это преступление» Боже мой, несчастная страна, где человек не может распорядиться своей жопой, вздохнула Раневская. Я не пью, я больше не курю и я никогда не изменяла мужу потому еще, что у меня его никогда не было, заявила Раневская, упреждая возможные вопросы журналиста. Так что же, не отстает журналист, значит у вас, совсем нет никаких недостатков? В общем, нет, скромно, но с достоинством ответила Раневская. И после небольшой паузы добавила: Правда, у меня большая жопа и я иногда немножко привираю! — Как ваша жизнь, Фаина Георгиевна? — Я вам ещё в прошлом году говорила, что говно. Но тогда это был марципанчик. Раневская со всеми своими домашними и огромным багажом приезжает на вокзал. — Жалко, что мы не захватили пианино, — говорит Фаина Георгиевна. — Неостроумно, — замечает кто-то из сопровождавших. — Действительно неостроумно, — вздыхает Раневская. — Дело в том, что на пианино я оставила все билеты. Напора красоты не может сдержать ничто! (Глядя на прореху в своей юбке) Это не театр, это дачный сортир. Кто бы знал мое одиночество? Будь он проклят, этот самый талант, сделавший меня несчастной. Я — выкидыш Станиславского. Всю свою жизнь я проплавала в унитазе стилем баттерфляй. Я социальная психопатка. Комсомолка с веслом. Вы меня можете пощупать в метро. Это я там стою, полусклонясь, в купальной шапочке и медных трусиках, в которые все октябрята стремятся залезть. Я работаю в метро скульптурой. Меня отполировало такое количество лап, что даже великая проститутка Нана могла бы мне позавидовать....