Возможно, следопыта умилила бы старушка, держащая в руке вырванный из забора штакетник, если бы старая карга не шагнула бы решительно вперед и не ударила следопыта штакетником в плечо, гвозди впились в кожу. Словно по команде в следопыта полетели камни, судя по всему жители деревни решили расправиться со следопытом всем «обчеством». Деревенский кузнец, вооруженный молотом, размахнулся так словно собирался вбить следопыта в пол, следопыт легко увернулся от молота. Кузнеца понесло за его орудием, в тот же миг следопыт скрутился, а верный фламберже прошелся по шее кузнеца и в воздух ударил фонтан крови.
Вопреки расчетам следопыта, толпа не испугалась, не остановилась, замерев в замешательстве. Вдруг следопыт почувствовал, что его чем-то полоснули по ноге; маленький мальчик, сжимающий в руке кухонный топорик, попытался отскочить от следопыта, но фламберже настиг и его. Толпа навалилась на следопыта, из десятка порезов текла кровь, в какой-то момент в следопыте, что-то сломалось, кровавая пелена застлала глаза и….
Когда следопыт пришел в себя, все вокруг харчевни было усеяно трупами, по мощенной досками дорожке вокруг харчевни текла кровь. Последней умирала сиротка, всхлипывая она повела глазами по кругу, потом сказала: «кровь-она как серебро», — после чего испустила дух.
Сорок три человека нашли свое успокоение возле трактира, все население деревни, это следопыт знал точно, потому что именно он хоронил жителей. Из деревни не выжил никто.
Тогда-то следопыт и обнаружил ту странность на которую поначалу не обратил никакого внимания, в городе не было ни одного животного, похоже жители деревни питались исключительно мясом, а когда съели всю живность, принялись убивать путников.
Следопыт не знал, да и не хотел знать, почему вдруг целая деревня стала людоедами. Но одно он знал точно, до сего дня никто никогда не поминал никакую деревню в связи с неким следопытом, потому как свидетелей тому — не было.
После того, как следопыт похоронил трупы — он проверил, не ушел ли, кто из деревни, не будут ли снова пропадать путники.
Следов ведущих из деревни не было, следопыт никому и никогда не рассказывал об этом случаев, похоронив воспоминания об этом случае в глубинах памяти. Шут не должен был знать об этом случае, тем не менее, намек был слишком явным, чтобы им пренебречь.
-Что слуга Кладбищенского ордена, задумался, откуда старина Лукьянчик может такое знать? — шут препаскуданейшим образом осклабился.
-Я не знаю о чем ты, -равнодушно бросил следопыт.
-Конечно, не знаешь, знал бы, бежал уже отсюда, куда глаза глядят.
-От тебя бежал?
-Зачем от меня, от смерти свой бы бежал.
-От смерти не убежишь.
-И то верно следопыт, ну тогда можешь от меня бежать, — разрешил шут, потом Лукьянчик выпучил глаза и расставил руки в стороны: вишь я какой страхолюдный то буду.
Продолжение следует…...
