Январь. Мы уже начинаем обманываться; погода стала чуть нежнее обдувать наши обветрившиеся щеки, на которых по закону жанра течет, что — то соленое. Это потому что мы сами захотели обмануться в долгом ожидании весны; я стала замечать улыбки,,,, Серый, уже слякотный, обманчивый и глубоко грустный январь… Легкие воспоминания в вызывном такси, уже не так больно как в 16, но погода так и шепчет, о чем то своем. Ком в горле не дает сказать остановись, нет сил, нет времени, на бесконечный поиск… Серое небо затянулось тяжелой депрессией января, нет просвета на будущее, а оглядываться назад уже слишком поздно. Мы разоряем свои телефонные счета, пишем километровые посты в никуда, часами говорим ни очем, и вся наша жизнь уместиться на одной кинопленке, в которой нет хэппи – энда. Межсезонье наверное самое угрюмое время, когда не хочется ни-че-го. Отключиться, забыться, уйти в рабочее состояние робота, только скорее, дни сменят несколько месяцев и в нашу жизнь ворвется весна. ...

Так хочу, чтобы меня спасли. Нет, не решили текущие проблемы, хотя и от этого я бы, наверное, не отказалась — ну, просто для разнообразия, не все ж мне одной со всем справляться — а именно спасли. Чтобы я-здесь-и-теперь-все-будет-хорошо. Чтобы когда мне так отчаянно больно, можно было просто позвонить и сказать: «Эй, забери меня отсюда» — и в ответ только: «Где ты?». Чтобы меня обняли-прижали к себе-затащили под одеяло-погладили по непутевой моей голове-«Плачь, скоро все пройдет». А может быть просто схватили в охапку и увезли кататься на коньках. Или в парк аттракционов. Чтобы: «Расскажи мне», и я точно знала, что необязательно врать. Чтобы: «Глупая, ты же справишься со всем, потому что а)..., б)..., и в)… И вообще, дай я тебя поцелую». А я вместо этого закутываюсь в одеяло и закусываю его зубами, чтобы не закричать. И представляю, как меня спасают. Тысячей разных способов. Только вот от этих фантазий сердце начинает болеть еще больше....